25 января Владимиру Высоцкому исполнилось бы 80 лет. Его жизнь остановилась на отметке 42. Но за эти годы он сделал больше, чем некоторые за десять жизней. Высоцкий не жил, он горел. Пылал, отдавая силы и тепло всем, кого любил и ненавидел одновременно. Любил за преданность, за доброту, ненавидел за пассивность, равнодушие…

Его творчество было сложным и многогранным, а популярность – неслыханной!

Вот несколько малоизвестных фактов, которые промелькнули в разные годы в прессе, но забытые и не растиражированные. Три истории, рассказанные близкими Высоцкому людьми, поэтому они не обременены фантазиями, присущими лицам, которые любят «прикоснуться» к знаменитостям.

Семья Высоцких
Мачеха Евгения Степановна, Володя и отец — Семён Владимирович Высоцкий. 1949 год, г. Эберсвальде, Германия.

Отец – Семен Владимирович Высоцкий – рассказывает о детских годах сына (февраль 1988):

– В 1945 году, когда закончилась война, я остался служить в Германии. Был старшим офицером отдела связи. В конце 1946 года, во время очередного отпуска, когда приехал в Москву, мы с Ниной Максимовной – мамой Володи – совместно решили, что он будет жить со мной. Нина Максимовна привела Володю в квартиру моей жены Евгении Степановны в Большом Каретном переулке. Сын и Евгения Степановна сразу привязались друг к другу и хранили эти дружеские отношения до конца его жизни.

После Германии я служил в Киеве, а Володя с мачехой жили в Москве. Но часто приезжали ко мне в Киев, мы вместе отдыхали в Адлере и Краснодаре. Несколько раз Володя ездил к моему брату Алексею Владимировичу в Гайсин и Мукачево. И до окончания им 186-й средней школы они продолжали жить на Большом Каретном.

Владимир Высоцкий и Марина Влади в Париже
Владимир Высоцкий и Марина Влади в Париже

Марина Влади – супруга Владимира Высоцкого, известная французская актриса (март 1989):

– Через несколько лет после смерти Володи, во времена так называемой перестройки, начались разные воспоминания, выступления о нем со сцены, публикации. И я поняла, что с ложью надо бороться. А кто это может сделать лучше меня? Кто, если не я, ответит на вопрос, почему он умер в 42 года? Надоело видеть, что из него делают. Я захотела рассказать правду о его жизни и смерти. Меня шокировало, когда читала и слышала что-то о Высоцком. Много было такого, что не соответствовало действительности. Захотела в своей книге напомнить, что не такой уж он был добрый, хороший, спокойный мальчик. У него внутри все кипело, он испепелял свою жизнь. Был щедрым человеком в смысле самоотдачи. И неудержимым темпераментом, с характером. Я писала Володе много писем, их за 12 лет – более тысячи. Когда я села перед чистым листом бумаги и начал рассказ о Володе, то нашла стиль – будто начала писать ему письма. С Высоцкого кое-кто пытался сделать икону. Для многих людей он остается кумиром. Возможно, когда они прочитают мою книгу, им будет больно за некоторые моменты. Важно, что им будет больно. Потому что Высоцкий был человеком, а не картиной, иконой. Он был человеком из крови, из нервов, и душа его болела постоянно. Его сердце разрывалось в груди, потому что был истинным поэтом. А иначе жил бы сто лет…

Владимир Высоцкий в США, 1976 год
Владимир Высоцкий в США, 1976 год

Шабтай Калманович – шпион, бизнесмен, меценат (сентябрь 2009):

– Это было в конце 70-х, я как раз находился во Франкфурте. Как-то мой деловой коллега попросил встретить в аэропорту его приятеля, что летел через Германию до Нью-Йорка. Я должен был провести с ним день и вечером посадить на рейс до Америки. Меня предупредили, что тот не знает ни одного языка. Встретил, упросил немецких пограничников своим дипломатическим удостоверением отпустить нас в город на день. Сразу влюбился в этого человека, изменил все свои планы и вечером вылетел с ним в США. Это был Владимир Высоцкий. Мы провели с ним 12 дней, которые надолго остались в моей памяти. Но больше всего запомнилось несколько другое. Когда мы прилетели в Нью-Йорк, надо было заполнить декларацию. Он дал мне свой паспорт, я его открываю и вижу – Владимир Семенович Шуцман…

Однако он был совершенно русским человеком. У него была любовь, которой он часто звонил в Москву. И одновременно – Марина Влади, которая ему была нужна, видимо, чтобы летать за границу. Он мечтал побывать в Израиле с концертом, но тогда между странами еще не существовало дипломатических отношений.

Высоцкий был очень простым человеком. Не имело значения, в каком номере мы живем. Но он боялся оставаться сам. Все время хотел, чтобы рядом были люди. И днем, и ночью. Мне еще казалось, что имел боязнь перед выступлением. Надо было выпить – без этого не мог выйти на сцену и выступать. Обязательно выпивал и после концерта. Ложились под утро, где-то под шесть. Вставали в три дня. Был откровенным, еще тогда, в 79-м году, говорил все, что хотел. Но демонстрировал странный патриотизм: когда мы ходили вдвоем, мог критиковать советскую власть. Но когда оказывались в компании, доказывал, что в СССР – все хорошо.

Его голос долго звучал в моих ушах. Особенно – голос после концерта. Не мог остановиться – концерта на сцене ему было мало. Он ужинал, принимал душ – и потом, расслабленный, снова брал гитару. Этот ночной концерт длился два-три часа. Ежедневно. И он совсем не обращал внимания на вещи. Для многих советских артистов, с которыми имел дело, очень важно было привезти домой два чемодана вещей. Высоцкий ничего не покупал и ничего не вез. Хотя в Нью-Йорке я его таки уговорил купить джинсы…

Загрузка...